Летящей походкой

Устала отвечать, так что...

Wed, 28 Oct 2009 14:39:56 GMT

Ответы на вопросы о Nanowrimo, которые мне часто задают.

Что такое Nanowrimo?

National Novel Writing Month - месяц для написания романа. Проект, в котором может участвовать любой желающий самоорганизоваться и написать большой текст за определённый период времени (ноябрь).

Будешь ли ты участвовать в Нано 2009?

Да, буду. Это принесло мне много хорошего в прошлом году, и пренебрегать этим в текущем я считаю не верным.

Зачем участвовать в Нано?

Об этом я писала в отдельном сообществе, где можно прочесть не только мои мысли о пользе участия. Мой пост в сообществе.

Лично для меня это повод написать в компании новый художественный текст.

Где можно прочесть о Нано по-русски?

Вот здесь.

Нужно ли каждый день выкладывать куда-то текст?

Нет, этого делать не обязательно. Можно заносить в особое окошечко на сайте количество написанных за день слов. Конечно, же после регистрации на нем.

Где нужно зарегистрироваться, чтобы поучаствовать?

Официальный сайт.

Для участия обязательно писать художественный текст?

Нет. Ваш текст может быть и научно-популярным,и может быть списком инструкций для использования техники, и дипломом, и кандидатской работой, и даже сборником статей. Главное соблюдать правило: 50 000 слов за один месяц.

Те вопросы, о которых я забыла жду в комментариях, чтобы внести в список.

Дуэль - Смех и радость мы приносим людям

Wed, 28 Oct 2009 10:18:36 GMT

Дворец опустел. На полянке у леса
Промокли сапожки прекрасной Принцессы,
И вши одолели весёлого Пса,
И смолкли все радостные голоса.

Костёр потухал от осенних дождей,
А дни становились хмурей и серей.
Принцесса замерзла, наскучил шалаш.
Она бы сменяла его на гараж,

Но ей Трубадур запретил, и она
Наполнена гневом, волненьем полна,
Притопнув ногой на сырого кота,
Кричит: "Надоели вы мне, сволота!"

Дуэль - Страсть на расстоянии

Tue, 27 Oct 2009 22:04:36 GMT

Увижу ли я тебя? Еще два дня тому назад не возможно было представить, ято я буду задаваться этим вопросом.

Косыми струями на стекле дождь. Меня раскачивает вместе с вагоном, несущимся с легкомысленной скоростью из одной столицы в другую, а я всё спрашиваю себя и спрашиваю: "Увижу ли я тебя снова?"

Два месяца пролетели так складно, так быстро, что дата разлуки, известная всем заранее, стала неожиданностью. Ты нервно перебирала в руках бумажный платочек и хлюпала носом на платформе.
- Ты знаешь... Ты знаешь, - всё повторяла через глубокую паузу ты, но продолжение фразы никак не могло сорваться с твоих уст.

И мне хотелось кричать:
- Я знаю, милая, знаю, - но я молчала и отворачивалась, чтобы прятать слёзы.

Между нами от каждого даже микродвижения рождались искры. Они были заметны уже невооружённым взглядом человеку, который видел нас впервые вдвоём. Ты порывалась меня обнять,но что-то несущественное, неважное в эту минуту останавливало тебя.

Я же не знала, что это. Знала только, что тебе это нужно может быть ещё больше моего. Мне казалось, что одного страстного желания должно быть достаточно, но видимо нашим правдам не дано было сойтись, и ты стояла на перроне, мучая себя мнимой невозможностью прикоснуться ко мне.

Окажись мы в этот момент не среди толпы спешащих, отъезжающих и приехавших, а где-нибудь в твоей комнате на мягких диванных подушках, разбросанных по полу, смотря фильм о тягучих и сладких человеческих отношениях, ты бы протянула ко мне руку, скользя ею по полу, и, как бы случайно, коснулась моего бедра.

Но на вокзале, в сутолоке и шуме, ты понуро стояла, разглядывая свои руки, которые то и дело смахивали слёзы с ресниц.

Все пассажиры спали. Я сидела опершись локтями о маленький стол, смотрела на пролетающие фонари и думала: "Увижу ли я тебя снова?" мне до сих пор не казалось ошибкой то, что я сказала тебе напоследок: "Страсть не любовь. Она умирает, если её не кормить."

Ну что ж!

Tue, 27 Oct 2009 10:05:34 GMT

Я люблю свою работу. Я с радостью и удовольствием готова на неё ходить, но блин где она??

Дорогие мои друзья!

Молодая, опытная няня, любящая детей и не вмешивающаяся в воспитательный процесс родителей ищет работу.
Если это будет не полная занятость даже лучше, но тогда желательно заранее договариваться.
Рекомендации по требованию.
Оплата 150 рублей в час.
Московский район проживания.

Недоделка

Mon, 26 Oct 2009 23:36:15 GMT

Не хочется, не можется, не делается и не спится,
И вертится душа, как металлическая спица
На кончике безвременно остывшего покоя,
И я не понимаю, где и что со мной такое.

Развенчанные звёзды опадают белым снегом.
Меня развеет по ветру заезжим Таурегом,
Оставив пять страниц последних в этой повести
Пустым листом лежать на чьей-то полупьяной совести.

Очередная дуэль

Mon, 26 Oct 2009 09:43:52 GMT

В солнечном пятне на краю дивана развалившись и раскинув лапы в сторону лежала кошка. Это были последние лучи, которые проникали в квартиру до обеда, дальше солнце уходило из окон до следующего дня, который мог оказаться и не солнечным.
Преподнялся с пола и завистливо посмотрел на кошку. Ему не разрешалось забираться на диван, а тот солнечный круг, в котором он спал, уже исчерпал свои силы. Аккуратно потянув носом в сторону кошки, он чуть не получил лапой, но зная коварство своей соседки сумел вовремя увернуться.
Покрутившись ещё немного вокруг дивана, длинноногий доберман вздохнул и отправился в спальню будить хозяина.
В воздух спальни поднялись пылинки и засветились в солнечных лучах. Откинутая в сторону рука пожилого человека нависала над краем кровати. Приподняв несколько кисть, собака заработала себе ласку, почувствовала как рука зашевелила пальцами и потрепала её по голове.
- Доброе утро, Рик!
В соседней комнате кошка приподняла голову на звук голоса, но не двинулась с места.
У входной двери зазвенели ключи, и Рик бросился встречать всеобщую любимицу Катю, дочь хозяина.
- Папа, я дома! Привет Рик!
Он потянулся и улыбаясь на щупал теплое пятно на одеяле уже окончательно просыпаясь. День обещал быть теплым и радостным, болезнь уже отступала благодаря заботам дочери и врачей.
- Мы сегодня идём гулять, - сказала Катя вкатывая инвалидную коляску впереди себя в комнату. - Я времено одолжила это. Ты увидишь, как расцвели яблони.
Кошка вальяжно вошла следом и мягко вспрыгнула на кровать.

Балуюсь понемногу

Mon, 12 Oct 2009 16:09:09 GMT

Я тут в дуэлях участвую, так что вот ещё один текст.

Дэн был четвертым в очереди, а это означало, что до обеда они успеют его казнить. За последнюю неделю столько всего произошло, что всё просто не помещалось уже в голове. Мысли о смерти там тоже были, но они уже не так сильно его пугали. Нет, он не хотел умирать. Совсем не хотел, но все эти три дня в верёвках, у этих идиотов даже наручников на всех не нашлось, он видел ни одну попытку её сбежать. Все они проваливались. Заключённых убивали сразу на месте, даже не доводя их до того иллюзорного суда, через который ему сегодня предстояло пройти.
Дела разбирались по алфавитному списку. Всёх до одного обвиняли в сопротивлении текущей власти, которой от роду было неделю. У Дена не было надежды на то, что его помилуют или примут его раскаяние в зачет, ведь он работал на корпорацию, которую курировало предыдущее правительство. Не обязательно было иметь причастность к политике или к управлению страной, хватало одного факта работы в огромной корпорации, производившей сублимированные продукты. Он её имел, а значит, его голова будет лежать отдельно от тела в контейнере для крематория.
Странно было, что они выбрали именно такой способ казни, но среди заключённых ходили слухи, что это совсем не больно и фактически мгновенно. Впрочем, при любом раскладе, Дену не нравилось перспектива смерти из-за глупой дележки власти над страной, которая меньше ногтя на мировой карте. И это не считая того, что он не так уж давно в неё приехал по приглашению, как хороший специалист в программировании.
Переминаясь с ноги на ногу, он ждал своей очереди. Ему дико хотелось есть. Последний раз их кормили вчера днём. Каждому дали по половине пакета сублимированного мяса. Видимо для того, чтобы они не поубивали друг друга от голода.
За дверь, у которой сидело ещё пятеро таких как он, отвели следующего кандидата. В промелькнувшей щели Ден не успел ничего увидеть, кроме спины несчастного.
- Чертова революция! - тихо по-русски выругался он.
А через секунду потух свет. Стало непроницаемо темно, и какое-то время было тихо. Потом посыпались голоса выкрикивающие приказы, из конца коридора донеслись одиночные выстрелы.
От греха подальше Ден упал на пол и постарался закатиться под скамейку. Руки были связаны, ноги имели условную подвижность. Оттуда он уже услышал голос стоящего в очереди перед ним человека:
-Не стреляйте в нас! Мы ни в чем не виноваты! Мы не в чем…
И он замолк. Послышались тяжелые шаги окованных в метал сапог, Ден замер, а затем резко вздрогнул от включившегося света.
- Stand up! – услышал он откуда-то сверху.
- I can’t, - прокричал в ответ Ден единственное пришедшее в голову выражение.
- Stand up! – повторили ему, и грубо вынули из-под скамейки.
Вокруг лежали трупы. Судя по всему людей, пришедших навести порядок в этом разгуле революционной борьбы, не особо интересовало, кто был прав, а кто был виноват.
Ему распутали ноги, но руки оставили связанными, повели куда-то по длинному коридору, потому погрузили в машину. Там уже было много таких как он. Их лица были напряжены. Никто, судя по всему, не знал, в чьих они теперь руках. Где-то в самом конце фургона молодой парнишка спрашивал у соседей:
- А куда они нас везут, а? А ты знаешь?
Ден сел на скамью и подумал: «Сегодня пронесло. Завтра ещё один грёбанный день страха и голода».
В животе что-то недовольно забурлило в ответ.

Музыкой навеяло

Sun, 11 Oct 2009 14:03:35 GMT

***

И мне хочется знать, что дальше,
А ты щуришься, смотришь мимо.
Между нами нет даже фальши
И того, что всегда незримо.

В полдень встретимся после бойни
Чувств о собственную гордыню,
И не надо шептать: "А вспомни!"
Ничего не осталось отныне.

А ведь память предаст, не подавится,
Не затягивай шейный узел,
И помашет хвостом боль-красавица,
Ты ведь сам себе радиус сузил.

В полночь мы повторим всё заново.
День Сурка мы разделим поровну,
Но опять всё пойдёт внепланово
Данью чувству любви бесспорному.

Непредвиденные обстоятельства

Sun, 11 Oct 2009 11:32:02 GMT

Текст написан для дуэли на Факультете, но туда почему-то я его не смогла опубликовать. Да и вообще в тему пришёлся он.

День был безнадёжно испорчен. До полудня она ещё надеялась на то, что он спит, а потому не отвечает на звонки, но после трёх надеяться было уже не на что.
«Да катись оно всё к черту», - думала Даша. – «Не очень то и хотелось».
Но в душе скребло какое-то отвратительное существо, подвывая: «Ты об этом две недели мечтала». И это было правдой. Они с Мишей уже почти месяц разговаривали об этой поездке, и когда она окончательно поверила, в то, что всё может исполниться, начала страстно её ждать. Всего лишь один день за то какой.
Пройтись по пушкинским местам, заглянуть в Изборскую крепость, попинать желтые листья, найти то, о чем Даша мечтала. Вдохновение осени, той самой красивой Пушкинской осени. Она всегда с завистью рассматривала фотографии, которая привозила Дашина подруга Лариса, которая была из тех мест, из Михайловского.
«А ведь в среду всё было хорошо», - продолжала ворочаться мысль в мозгу. – «Он даже сказал, что нашел карту для навигатора. Черт! Да что же он не отвечает?»
Даша укоризненно смотрела на телефон и вертела в руках список обязательных мест для посещения.
«А может, что-то случилось? Что-нибудь непредвиденное. Хотя, если бы случилось, он мог бы и позвонить. Засранец! Нет, зря я так, может случилось что-то такое, что он не может позвонить. А вдруг авария? Боже, что я такое говорю? Нужно думать только о хорошем».
Она отбросила листок и отправилась готовить ужин. Есть совершенно не хотелось, но нужно было себя занять, чтобы поменьше думать о неприятностях, которые могли случится, и о несложившейся поездке.
После пяти вечера Даша насмелилась и набрала номер Мишиной мамы, но и её телефон не ответил. Мало что удерживало её поток мыслей, который стремился убить всё семейство по дороге в магазин ещё вчера вечером в страшной автомобильной катастрофе. Она уже не находила себе места, а на плите остывали рыбные котлеты, пюре и суп с клёцками. Даша к ним так и не притронулась.
Через час зазвонил телефон. Она подпрыгнула от звуков известной мелодии. Звонил Миша. Она несколько секунд смотрела на его улыбающееся лицо на экране мобильника, и только потом ответила.
- Привет! – пытаясь сохранить спокойствие и не разрыдаться в трубку сказала Даша.
- Привет! Ну, вот видишь, я никуда не пропал, - ответил Миша на её утреннюю смску вслух.
- Да, - подтвердила она, почти захлёбываясь от подкатившего к горлу комка слёз.
- Мы тут на даче дверь ставим в сарай. Закрываем сезон так сказать. Решетки на окна поставить, да переколоть дрова. Приехали сюда, а тут уже лед лежит везде, но это даже лучше, комаров совсем нет.
Нужно было что-то ответить, как-то поддержать разговор, а потому она глубоко вздохнула и ответила.
- Холодно для них уже. Ты как вообще?
- Да, нормально. Живой даже.
- Это здорово, - попыталась улыбнуться в трубку Даша.
Для неё слышать о том, что с ним ничего не случилось, было радостно, но эта безусловная радость омрачалась мыслью о том, что он обо всём забыл: и о поездке, и о ней, Даше, которой еще три дня назад говорил, что соскучился. Плакать уже не хотелось, хотя боль сменила страх за любимого человека.
- А ты как? – вежливо поинтересовались в ответ.
- Хорошо. Всё хорошо.
- Дописала своё интервью.
- Нет пока.
- Ладно, у меня телефон садится. Я его ещё утром выключил, потому и не видел твоих звонков. Вечером может ещё позвоню, если совсем не умрёт.
- Хорошо. Пока, - почти шёпотом ответила Даша и отключила телефон, чтобы выдохнуть из легких одним махом всё то, что скопилось в них за этот день: боль, страх, переживания, негодование и обиду.
Задумчиво и без цели расхаживая по комнате, она всё повторяла:
- У него непредвиденные обстоятельства… непредвиденные…
И вдруг остановившись у трильяжа, заглянув в свои влажные, от не родившихся слёз глаза, истерично рассмеялась над собой.

Очумелые ручки

Fri, 09 Oct 2009 16:17:10 GMT

Некий добрый дядя во время подкинул ссылку на вот такую прелесть.

Ну, и я сделала нечто подобное себе.

Только вот они мне несколько большие (размер бёдер 97-98), так что могу продать. Могу даже довязать до двойки, если скажете размер груди.

А вообще могу связать кому-нибудь нужного цвета, размера и фасона. Очень уж красивые они получаются.

Распространение ссылок на данный пост приветствуется.

Думать никто не хочет так что

Fri, 09 Oct 2009 11:42:49 GMT

Каблуки отчетливо цокали по каменной плитке станции, пока Яна шла до самого последнего вагона. «Не буду я ждать. Прочитаю сейчас», - решила она и развернула письмо.

Знаешь, я смеюсь над собой с того самого момента, как поняла, что ты во многом была «права всегда и еще правее». И главное, КАК я это поняла: умудрилась в тебя влюбиться. А с чего все началось?

Ты почти исчезла из моей жизни. Я крайне редко натыкалась на твои посты в ЖЖ и пролистывала их, в основном не вдумываясь в написанное. Все это время внутри меня что-то менялось, трансформировалось – почти на физическом уровне. И ни одной мысли о тебе, лишь изредка проносились в мыслях смутные воспоминания, вызывая легкое недоумение – с чего бы это? Зачем? Мне всегда казалось, что ты близка, но я не могла до конца понять, отчего у тебя в жизни все так «плохо»? Мне чуждо всегда было высокомерие – так я понимала твое нежелание объяснять в той или иной ситуации, что происходит и отчего ты обижаешься или злишься, разворачиваешься и уходишь. Мне с моей природной мягкостью, было не просто не понятно.

Наверное, именно с таким ощущением тебя долгое время я и жила. Моя сущность – всегда стремиться к тому, чтобы окружающие в моем присутствии чувствовали себя уютно, и я просто не имею права причинить им не то, что боль, но даже малейшее неудобство. Иначе я буду «плохой девочкой». Лишь однажды, я в детстве, буквально послала учительниц, присевшую со мной на одну ступеньку, чтобы утешить: я слетела с лестницы, проехавшись по всем ступенькам животом, едва не задохнулась и чудом уберегла лицо. Мне было слишком плохо от боли и испуга, чтобы я могла думать об окружающих.

В тебе же я такого стремления действительно не ощущала. Не всегда, но часто. И каждый раз, когда вновь мы оказывались близко, я удивлялась: как ТАКОЙ человек может себя ТАК вести?
А потом вдруг все резко изменилось.

Началось все с обычного сна: мне снились ты и Коля. Ты лежала рядом, обнаженная, я перед тобой на боку, в одежде. Позади меня на широченном диване лежал Коля в позе «диванного валяльца», с пультом от телевизора и просматривал какую-то передачу.

Я лежала перед тобой и думала – до чего же она прекрасна. И как же безумно и сильно мое желание ласкать её тело. И… нельзя. За спиной – муж, ему будет неприятно… Он вообще плохо относиться к «женской любви»… Но в такой момент мне стало плевать, и без оглядки на Колю я потянулась к тебе всем телом…

Проснулась я, задыхаясь от экстаза, перед глазами стояла ты, на губах замер поцелуй из сна. За стеклянной перегородкой в раскладном кресле мирно сопела в обе дырочки напарница. Телефонный аппарат молчал. Возвращаясь в реальность, я поняла, что нахожусь на работе, а не там, где были вы оба. До этого сна мне почти две недели снились самые разные женщины, все с прекрасными телами. Но не так, без желания, без страсти – я любовалась ими и, просыпаясь, жалела, что не художник и что нельзя фотографировать свои сны. Среди них была одна девушка с великолепным телом, через весь бок которого, под грудь, протянулся ужасный шрам. Никогда такого не видела в реальности. Она запомнилась мне из всей плеяды ночных видений больше всего. Видела её я чуть менее ярко, чем тебя в своем последнем сне.

Я испугалась. Первые мысли были – я схожу с ума. Я еще никак не связывала происходящее с тобой лично. Защитная реакция психики превратила происходящее в полубезумный фарс. В голове каша, в душе полнейшее смятение. Меня трясло, колотило бросало то в холод, то в жар…

Думала ли я когда-нибудь, что такое возможно? Что возможно полюбить женщине женщину? Не той любовью, которой любят сестру или дочь, не страстью женщины, которая по ошибке родилась женщиной. А именно так, как есть. Просто и естественно – понимать, чувствовать, желать близости с ней и бояться этого. И чувствовать, как велико собственное сердце, как много в нем места – вот уже двое помещаются с полным комфортом. И им там не тесно, наоборот, их одновременное присутствие дает возможность больше ценить и лучше понимать каждого из них.

Ты ветрена? Да. Ты, как корабль в бурю – неуправляема, несешься куда-то и не желаешь знать куда. Твой компас – душа, чувства. Настроение твое меняется в зависимости от того, в каком направлении несет тебя ветер. Туда, куда тянется душа – тебе хорошо и спокойно, если путь совмещается с координатой чувства – ты счастлива. Я так вижу сейчас. И понимаю, что могу лишь представлять, а истина, хоть немного, но отличается от моего видения.

Я люблю тебя. И не думаю ни о пчелах, ни о солнце. Но не могу не думать вообще – в любой момент нас может отбросить в стороны смерчем, и листья мои не в силах будут уберечь тебя в вихре событий. Представляя это, я чувствую боль. Если лепестки цветов соприкасаются, значит, мы очень близко друг к другу и то, что коснется одного, не может не задеть другого.
Что такое любовь для меня? Я часто задавалась этим вопросом. И каждый раз ответы были разными. Что сейчас для меня это чувство? Нежность. Щемящая боль. Красота. Соприкосновение. Радость. И обязательно – ощущение одной дороги под ногами – единой для меня и любимого человека. И что-то еще – неуловимое и способное отменить и заменить любой из компонентов. Философский камень какой-то.

Новость была потрясающей, экстравагантной, неожидаемой, но не выбивалась из границ сознания и морали Яны. Для неё казалось это признание в любви почти обычным делом. Загвоздка была в этом маленьком почти: Света жена её друга и раньше за ней не наблюдалось ничего подобного, то есть она не проявляла внимания к женщинам, а скорее даже сторонилась их.

Ей снова вспомнилась та история, как её Рыжая запала на формы Светы. Яна не разделяла её восторгов, потому что была преданна веснушкам и длинным рыжим волосам, проще говоря в силу своей влюбленности просто не стремилась к новым впечатлениям и телам.

Яна опустила руки с письмом на колени и засмеялась почти в голос. Она понимала, что цель, поставленная её Рыжей была достигнута, но ей было смешно, что она достигнута таким странным образом.

Но если отбросить шутки в сторону, то Яне нужно что-то отвечать на это письмо, и будь Светлана мужчиной, она бы даже не задумываясь, промолчала в ответ, отнеслась бы к этому как к комплементу своей красоте и спустя время забыла. Здесь же нельзя было опускать руки или мило улыбаться в ответ, нужно было отвечать.

На какое-то мгновение ей в голову пришла страшная мысль, что если бы на е` месте оказалась жестокая особа, страдающая крайней стадией ненависти к однополым отношениям или непробиваемым цинизмом, то нелегко бы пришлось Свете. Впрочем, от самой себя она тоже не ждала ничего положительного и радостного в данной ситуации. Она просто не знала, что делать с этим милым человечком, который попал в неизведанную, противоречащую его моральным основам ситуацию, как помочь и успокоить.

В самую последнюю очередь приходили мысли о себе самой, и уж тогда просыпался инстинкт охотника, к которому добыча сама идёт в руки, но эти образы Яна решила отбросить сразу, чтобы не обольщаться и не ждать лишнего, чтобы после не расстраиваться.

Яна продолжала думать обо всём этом до того момента, пока не переступила порог своего дома, где её ждала неожиданная встреча, которая смогла очистить её голову от всех других забот, кроме образовавшейся.

Володя встретил её с половой тряпкой в руках, в одних трусах со словами:
- Кажется, я затопил соседей! Треклятая посудомойка не хочет нормально подключатся.

Сюрприз, заготовленный для Яны не удался, и вместо ужина они на пару до полуночи собирали воду с пола, одновременно пытаясь не убить друг друга. Володя, подключая посудомоечную машину, не до конца затянул соединения, а проверить всё было свыше его, и он сразу же запустил её на полный цикл. Когда же он вошёл в кухню за второй банкой пива, весь пол был уже залит водой. Почти в тот же момент вошла Яна.

Есть версии развития сюжета?

Tue, 06 Oct 2009 21:49:28 GMT

Господину Ржевскому молчать!

Она не совсем понимала, зачем сбежала, не попрощавшись, но всё настолько в последнее время обострилось в ней, что было тяжело себя сдерживать. Ускорив шаг Света сумела привести в равновесие дыхание с биением сердца, но вскоре всё же пришлось идти тише, чтобы перестало колоть в груди от нехватки кислорода.
Мысли толпились в голове так громко, что было не слышно шума в ушах от суматохи сердца. Она успела за последние несколько минут ни один раз пожалеть, что отдала таки это письмо, и столько же раз похвалить себя за это.
Ей обязательно нужно было поделиться с кем-то своими переживаниями, но вокруг не было никого, кто мог бы её понять и выслушать. Так ей казалось. Её прекрасный Николай, который, безусловно, был и остаётся лучшим выбором, ни за что бы не понял её, что уж там говорить о родителях, которых она видит раз в две недели или о подругах и сотрудницах её офиса.
Можно сказать, что она впервые оказалась в ситуации, о которой ей некому рассказать и о которой рассказывать нужно. Хотя бы для того, чтобы понять себя, чтобы разобраться, что с ней происходит и что делать дальше со всем этим.
Противоречивость в её мыслях сбивала Свету с толку, она не могла найти компромисса и не могла отодвинуть проблему, потому что та завладела ей полностью, поглотила и не оставила шансов забыть о ней на время, чтобы вернуться, когда чувства не будут такими острыми.
Света не хотела садится в автобус или маршрутку. Ей даже на улице не хватало воздуха и она так и пошла в сторону дома пешком: к Кантемировскому мосту, через Невку, мимо Эльдорадо во двор. Но у самой двери остановилась, рука с ключом-таблеткой застыла в воздухе. Быстро быстро соображая, приходя в себя от глубокого погружения в мысли и чувства, она решила, что не пойдёт сейчас домой, а ещё немного пройдётся по округе, чтобы вернуть всё по местам, и не расстраивать Николая своим невменяемым состоянием.
Для начала можно подумать о том, чего не хватает к завтраку и ужину, дойти до рынка, что на улице Матросова, купить продуктов и не забыть про закончившуюся жидкость для мытья посуды и стиральный порошок.
С пробуксовкой и легкой натяжкой, но приходило уравновешенное состояние, и постепенно Света возвращалась к реальности и быту, который никогда раньше не напрягал ей. Она не теряла связей с простыми вещами, возможно от того, что вся жизнь её складывалась гладко и послушно, следуя какому-то внутреннему ритму и правилам, которые не она создавала, но благодаря которым можно было, не думая, идти в верном направлении. И она шла, послушно подчиняясь законам комфорта в человеческом общении, не причиняя каких-либо неудобств своим поведением окружающим. Света считала, что так поступать нужно. И зачастую не видела для себя и других вариантов.
Когда она уже возвращалась обратно, зазвонил телефон. Мелькнула трепетная мысль: «Это она!», но звонил муж.
- Где тебя носит, моя дорогая? – как всегда со скрытой иронией спросил он.
- Я уже почти дома. Заходила за продуктами.
- А чего меня не попросила помочь? – уже серьёзно поинтересовался Николай.
- Да, ладно, я уже почти дома, - сказала Света и отключилась.
Николай посмотрела на тихую трубку, сжав губы, пожал плечами, хмыкнул и отправился на кухню ставить воду на плиту, чтобы она закипела к её приходу.
Дверь открылась уже через пять минут и на пороге появилась Светка, совсем замерзшая, с полным пакетом продуктов в руках и извиняющимся выражением на лице. Она действительно, чувствовала себя немного виноватой, за своё не своевременное возвращение домой, потому что он ей звонил и интересовался, а значит думал о ней и ждал её. И хотя она прекрасно знала, что Коля был занят всё время её отсутствия, ей было совершенно не важно даже чем, была ли это он-лайн игрушка или это был поиск полезной информации для его кандидатской, а может это было чтение статей о новых разработках, она чувствовала, что он рад её видеть.
- Я скачал новые серии чобитов, - сказал он ей сразу после формального поцелуя в коридоре.
Аниме было одним из последних его увлечений, и как любое из них оно временами поглощало его полностью не оставляя места ни для чего другого.
- Здорово, - только и нашлось у Светы.
- Я думаю, что мы сможем их посмотреть за ужином. А что у нас сегодня на ужин, киса?
- Всё что ты сможешь нам приготовить, - улыбнулась она ему в ответ, и пошла на кухню вслед за ним, несущим пакет.
- Я уже поставил воду на плиту, - продолжал он , вытаскивая и выкладывая на стол продукты. – Ух ты, клубника!
- Засыплем сахаром и съедим на десерт.
Она ещё что-то говорила и слушала вполуха Николая о том, как он сегодня выиграл спор на работе, но думала она совсем о другом. О том, что сегодня напишет Яна в своём блоге, и что она ответила ей на последнее сообщение, которое она оставила под её размышлениями о происхождении грусти в душе у человека.
- Киса, ты вообще меня слышишь? – вдруг спросил Коля.
Светка застыла на мгновение, но тут же кивнула, судорожно стараясь вспомнить о чем он только что говорил.
- У меня такое ощущение, - заметил он, - что роль щебечущей жены, которая приносит в зубах тапочки, нынче выполняю я.
- Не говори глупостей, - отмахнулась она и, встав на цыпочки, поцеловала его в нос.
Николай был высок и хорошо сложен, и Свете иногда казалось, что она его выбрала только потому, что за ним было удобно прятаться от чего бы то ни было. В этом было что-то от детства, когда родители предстают великанами, способными защитить от всего сразу. Впрочем, это было не единственное, что ей нравилось в нем. Её физическое влечение к нему подпитывалось скорее эмоциональной привязанностью, и не было главным. Тактильно ей очень нравилось наматывать на пальцы его волосы, отросшие на затылке, которые доставали до лопаток.
«Всё можно преодолеть, - думала про себя Светка, - но обмануть его внимательность нельзя. И сказать я пока ничего не могу. А вдруг… Хотя чего вдруг? Она не ответит? Или выставит меня на посмешище. Нет. Вот этого она точно не сделает. Худшее, что может произойти, она не станет со мной общаться. Это будет хуже всего».
Уже началась вторая серия обещанных чобитов, но Света никак не могла отвлечься на сюжет, она понимала, что сейчас ей нужно под каким-то благовидным предлогом остаться наедине со своим ноутбуком и всё высказать белому листу Word’a. Она и раньше использовала этот метод, чтобы разобраться в себе, но в последнее время ей нужен был чей-то голос со стороны, потому что сама она не справлялась. Категорически не справлялась.
Ругая себя, исключительно профилактически, понимая, что ругать себя по настоящему не стоит, потому что это принесет еще больше проблем её самооценке, чем есть у неё сейчас. Она давно увлекалась книжками по серьёзной и не очень психологии, и всегда старалась следовать советам, которые считала разумными и для себя приемлемыми. Так что губить свою самооценку она не собиралась, хотя и спасти себя на данном этапе не могла.
- Коля, - вдруг спросила она, - а что такое любовь для тебя?
Он остановил видео и, ухмыльнувшись, ответил:
- Мой котенок задался смыслом жизни или поисками лучшей доли?
- Ни то и ни другое, - отмахнулась Света и попросила. – Давай дальше. Интересно найдут они его или нет?

К вопросу о творчестве

Tue, 06 Oct 2009 13:42:18 GMT

У меня тут некая разминка перед нанораймо началась. Идея этого текста существует давно, а вот предыдущее воплощение подкачало. Вторая попытка так сказать.

Они познакомились давно и при странных обстоятельствах. Николай представил Светке её, как свою подругу и условную жену, как женщину, разделяющую его интересы и понимающую его. Обожаемой же подруге Яне, он сказал, что Светка его новая девушка. Какие из слов Николая были шуткой, а какие были сказаны в серьёз, было не понятно, и девушки улыбались друг другу, не комментируя ничего. Яна промолчала, не смотря на то, что уж очень хотелось нахамить Николаю в ответ. Она не понимала, зачем он ставит близкого себе человека, как он утверждает, в ситуацию стресса, и изначально сеет между ними неприязнь. Сначала ей даже показалось, что он хочет её позлить, чтобы она его заметила, но это не имело смысла для Яны. Она не видела причин обижаться или злится не него, потому что ей всегда было всё равно до того с кем и где находится Николай. Немного подумав, она решила не обращать на это внимания, тем более, что его спутница тоже не жаждала общения с ней.

Для Яны эта первая встреча осталась черно-белой фотографией. В картотеку памяти внесли карточку три на четыре, какие наклеивают в студенческие папки институтского отдела кадров. Бес полезной и пустой была для неё информация и о девушке, и о её новом статусе. Николай был для неё одним из тех, что безуспешно покушались на её свободу. Молодые люди в то время вились вокруг неё как пчелы вокруг цветка, и их жужжание вызывало головную боль. Одним больше, одним меньше. Ей было всё равно, что многих из них раздражало и даже злило её невнимание, но Яна только улыбалась и оставалась такой же доступной на первый взгляд и недосягаемой на практике.

Они иногда встречались, но только года через три или даже четыре, когда Светка стала женой Николая, Яна позволила себе расслабиться и забыть осторожность, разрешая себе не думать о том, что может чем-то задеть её чувства. И ведь правда, делить им было нечего, но осадок от первой встречи, от того, что Яна «бывшая», должен был осесть и изжиться со временем, чтобы не оставалось тяжести и натянутости между девушками. Возможно, этому поспособствовало то, что она была не единственной в этом списке «бывших». Николай был из тех, кого ревновать совершенно бессмысленно. Милый и улыбчивый со всеми привлекательными ему девушками, он чаще ими восхищался, чем заводил романы. Девушки шутили и улыбались ему в ответ, потому что сложно игнорировать открытое восхищение собой.

Светка по молодости или по глупости страстно ревновала его и с той же страстностью боролась с этой ревностью. Николая не останавливало то, что они вместе и даже то, что она может находится рядом с ним, когда он восхищается другой. Он подтрунивал над ней, над её ревностью ещё сильнее, когда замечал её. Яна была не ревнива и когда ей удавалось наблюдать это, она воспринимала это всё, как сценки обезьяньей жизни, как будто это происходит в зоопарке и она стала случайной свидетельницей, стоящей по ту сторону стекла.

Они изредка пересекались на днях рожденьях общих друзей и выездах в лес, общались не больше чем коллеги из одного подразделения. Ни той, ни другой было не нужно и неинтересно это общение. Однажды, правда, случился один инцидент, который запомнился Яне, но и то только потому, что его спровоцировала её любимая женщина. Её Рыжая заприметила Светку на лесном пляже, и ей очень захотелось её соблазнить. Яна не разделяла этой затеи и была рада, что попытка провалилась, и её ненаглядная переключилась на кого-то другого. Этот эпизод проскользнул почти мгновенно, и не волновал ей вовсе.

Но сегодня Светка позвонила с просьбой о встрече. Яна не стала долго выяснять с какой целью, она этого хочет, потому что её голова на тот момент была забита работой. В её жизни происходило что-то в очередной раз быстрое непонятное и от этого сумбурное, а потому она отнеслась к просьбе рассеяно, и назначить встречу удалось только через неделю после первого звонка.

Был один из промозглых февральских вечеров, когда после захода солнца, становится чуть ли ни в два раза холоднее, но местами снег уже подтаял и можно было, наступив на тонкий лёд, промочить ноги.

Встретились у метро, они решили немного перекусить, потому что обе были с работы и несколько голодны. Во время поедания салатиков и тестирования сладкого кофе, наслаждаться которым было бы нелепо, Светка так и не сказала, для чего она хотела встретиться. Разговор был не о чем по своей сути, и Яна уже начинала жалеть о том, что согласилась на это.
Света предложила прогуляться, пока не спряталось солнце, по тихим улицам Петроградской стороны, так ничего и не сказав. Яна решила, что она несколько смущена темой, а потому молчит о главном, что ей хочется немного освоится в Янкином обществе, чтобы выложить всё. Время было, и Яна согласилась на прогулку. Женское любопытство взяло верх над практичностью.

В коротком темно-сером пальто, со светлой стрижкой чуть ниже ушей пущенных по ветру волос Света была похожа на подростка. Зимняя одежда скрывала её женские формы, а брюки подчеркивали широкий мужской шаг. Яна старалась придерживаться офисного стиля одежды, а потому ходила в красном длиннополом приталенном пальто, прикрывающем ноги в юбке, и на каблуках. Не большая разница в росте из-за обуви обозначилась еще ярче. Со спины они смотрелись несколько странно: придерживая Яну под локоть, чтобы та не поскользнулась, Светка постоянно несколько забегала вперед и заглядывала снизу ей в лицо.

Яна плохо понимала, что происходит. Зачем Светка звонила и что пытается сказать, было совершенно не ясно. Выпытывать, прогуливаясь по улицам, было сложно. Чувствовалось напряжение, недосказанность, рожденная то ли стеснением, то ли не умением подобрать нужных слов. Казалось это будет тянуться бесконечно, но тут позвонил её муж и спросил, когда она будет дома.

- Несколько позже, - ответила Яна, не отводя взгляда от светы, которая усиленно прятала глаза.
- Да? Хорошо, - покорно согласился Володя, но добавил: - Я без тебя ужинать не буду.
- Угу, - кивнула она, хотя вряд ли он мог её видеть, - постараюсь побыстрее.

Яна отключила телефон и обратилась к Свете:
- Идём к метро, а то голодный мужчина в доме – это разрушительная сила. Сама знаешь.
- Наверное, - пожала плечами та, - у меня нет таких проблем. Когда Коля приходит раньше, он сам ужинает. Я редко готовлю дома. Только если по выходным.
- Дело не только в готовке, а в том, что он не любит ужинать в одиночестве.
Они замолчали, каждая о своём. Уже была видна Чкаловская с бюстом на высокой лестнице, уже нужно было на что-то решаться Свете, и Яна упорно не задавала главного вопроса, который крутился в её голове.
- Я тебе написала письмо, - сказала Света так тихо, что Яна услышала только последнее слово.
- Письмо? Тебе?
- Нет, я его для тебя написала, - погромче ответила она. – Ты прочти его, когда будешь одна, ладно.

Света немного притормаживая, открыла свой рюкзак и вытащила сложенные пополам листки белой бумаги.
- Вот. Я тебе позвоню потом. Завтра или может в среду. А теперь я пойду, мне тоже уже пора, - почти уже отворачиваясь, сказала она и быстро пошла в противоположную сторону.

Яна держала в одной руке листки, а другую тянула в сторону уходящей Светланы, как бы стараясь удержать ту для прощания. Слов же, чтобы её окликнуть, она не находила. Постояв так несколько секунд, она двинулась к метро размышляя про себя о том, что Света явно несколько не в себе, и возможно письмо объяснит ей всё.

«И к чему это предупреждение о том, что я должна прочитать это в одиночестве. Это значит тогда, когда не будет её или в полном одиночестве?» - думала Яна, спускаясь по эскалатору, всё ещё держа в руках письмо.

* * *

Mon, 05 Oct 2009 23:04:35 GMT

Судьба сложила полукруг из наших тел
Вокруг дымящего на всех костра.
Пусть говорят, что каждый третий не у дел,
Но жизнь для нас так удивительно быстра.

Хороший повод избежать семейных сцен,
Хороший повод, чтоб найти руку судьбы -
Наш образ жизни, наш лесной нетленный плен,
Наш способ увернуться от беды.

* * *

Mon, 05 Oct 2009 22:19:45 GMT

Ты не уверен в себе до крайности,
Я разбита на мелкие смыслы.
Любви не прикажешь: "А ну, отпусти!"
Чтоб на руках и плечах не висла.

Не сделать - проще, расстаться - легче.
Не стройным хором друзья вздыхают.
Мне больно, слышишь? Время не лечит...
Но с чем вернуться к тебе не знаю.

* * *

Mon, 05 Oct 2009 21:27:48 GMT

Ты безумен - я бездомна,
Ты свободен - я свободна.
В каждом сердце словно домна.
Страсть без воли без ума.

Четки мыслей разбирая,
Я теряю смыслы рая.
Ты смеёшься, я играю,
Мир картонный разбирая.

Я безумна - ты бездонен,
Я рабыня - ты свободен,
Пусть жесток и обездолен.
К жизни новой не пригоден.

Руки нервно опуская,
Я смеюсь: "Да, я такая!
Я не жду конца и края
Связи с мукой разрывая".

Аристотель. Поэтика

Tue, 22 Sep 2009 16:32:40 GMT

Мои отношения с филологией завязались уже больше десяти лет тому назад, но я вопреки всему и всем очень мало прочитала с тех времен. Возможно, больше, чем некоторые, но всё же недостаточно для филолога и для себя лично. Так, например, я только сегодня прочла Поэтику Аристотеля хотя, конечно же, в той или иной степени представляла её содержание.

Отдавая дань классическому труду, хочу сказать, что текст прекрасен сам по себе, т. е. по манере изложения и риторике-стилистике. Риторике потому, что он, как поучающая речь, обращение к студиозам, этакий конспект лекций. Эта особенность позволяет его воспринимать легко.

Безусловно, многое о чем, там написано я знаю, но не смотря на это, я выписала несколько фраз, приняв их отчасти как открытие, отчасти как хорошее подтверждение собственным наблюдениям за природой литературы и не только.

"...приобретать знания чрезвычайно приятно не только философам, но так же и всем другим, только другие уделяют этому мало времени."

"Смешное - частица безобразного. Смешное - это какая-нибудь ошибка или уродство, не приносящее страданий и вреда."

"Для поэзии предпочтительнее невозможное, но вероятное, чем возможное, но невероятное."

Вот это последнее с одной стороны достаточно туманно, но с другой стороны безупречно точно отражает и выражает мысль о логике внутреннего мира текста. Автор может описывать невозможные вещи, которые имеют вероятность случится в его литературном мире. Проще говоря, Аристотель оправдывает и даже восхваляет! поэта, который следуя за вероятностным развитием сюжета иногда может пренебречь реальностью.

Удивительно умный был человек! Надо бы что-нибудь еще у него прочесть.

Конкурс "Студенческий Букер"

Thu, 27 Aug 2009 10:42:18 GMT

Проект «Студенческий Букер - 2009»
Конкурс эссе о современном романе

последний день приема работ – 12 октября

КТО МОЖЕТ УЧАСТВОВАТЬ?

Студенты и аспиранты
- любой вуз Российской Федерации
- любая форма обучения (дневное, вечернее, заочное)
- любая ступень образования (специалитет, бакалавриат, магистратура, второе высшее)

- не допускаются к участию лица старше 30 лет
- не допускаются к участию слушатели языковых курсов, курсов повышения квалификации и иных образовательных программ, не дающих право на получение диплома о высшем образовании либо ученой степени

ЧТО ТАКОЕ «ЭССЕ О СОВРЕМЕННОМ РОМАНЕ»?

Творческая письменная работа об одном романе из «длинного списка» литературной премии «Русский Букер – 2009» объемом 4000 знаков (около 1,5 стр. текста шрифт 12, через один интервал), в которой вы объясняете, почему, по Вашему мнению, именно этот роман должен стать лауреатом премии «Студенческий Букер».

Участники конкурса отправляют по электронной почте:

а) эссе о современном романе

- файл в формате «.doc», перед основным текстом необходимо указать автора и название романа, которому посвящено эссе, а также Ф.И.О. участника. Эссе может иметь авторский заголовок.

б) страницы паспорта № 2, 3, 5, содержащие фотографию, Ф.И.О., дату и место рождения, данные о том, кем и когда выдан паспорт, адрес по прописке.

- файлы в формате .jpeg (сканированные изображения или цифровые фотографии);

в) документ, подтверждающий обучение в российском вузе:
внутренний разворот студенческого билета с разборчивым сроком действия
или
справка из деканата факультета или Отдела аспирантуры вуза

- файлы в формате .jpeg (сканированные изображения или цифровые фотографии);

г) анкета участника

- файл в формате «.doc»:

1. Ф.И.О. (полностью).
2. Дата и место рождения.
3. Серия и номер паспорта, когда и кем выдан.
4. Адрес по прописке (как указано в паспорте) с почтовым индексом.
5. Адрес фактический с почтовым индексом.
6. Данные участника:
для студентов – место обучения (с указанием города обучения), факультет, специальность, курс, форма обучения;
для аспирантов - место обучения (с указанием города обучения), факультет, кафедра, специальность, год и форма обучения.
7. Номер мобильного телефона.
8. Личный e-mail (если заявка отправлена с чужого адреса).
9. Если есть – ICQ и/ или аккаунт в vkontakte.ru.
10. Резюме-автобиография в свободной форме.
11. Ответы в свободной форме на следующие вопросы:
- Откуда вы узнали о проекте «Студенческий Букер»?
- Почему вы хотите принять участие в проекте?

NB! Без предоставления этих данных
работа автоматически снимается с конкурса.

КУДА ОТПРАВЛЯТЬ ЭССЕ И ДОКУМЕНТЫ?

Эссе и документы принимаются ТОЛЬКО В ЭЛЕКТРОННОМ ВИДЕ.
Адрес электронной почты: studbooker@mail.ru.

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПРИЕМА РАБОТ – 12 ОКТЯБРЯ

ЧТО ДЕЛАТЬ ПОСЛЕ ОТПРАВКИ ЭССЕ И ДОКУМЕНТОВ?

Ждать объявления результатов конкурса:

15 октября – объявление 40 финалистов конкурса. Авторы 40 лучших работ получат поощрительные премии, для этого они должны в течение 20 дней предоставить реквизиты банковского счета (для последующего перечисления премий).

19 октября – объявление пяти победителей конкурса.
Победители конкурса составят студенческое жюри, которое будет работать над определением «короткого списка» и лауреата премии «Студенческий Букер».
В начале декабря студенческое жюри объявит лауреата премии «Студенческий Букер – 2009» во время финальной торжественной церемонии премии «Русский Букер – 2009».

1. иметь свободный домашний доступ к Интернету (в крайнем случае – при поддержке вуза, в котором вы обучаетесь) и действующий номер сотового телефона – для быстрой и надежной связи с другими членами жюри и сотрудниками премии;
2. гарантировать свое пребывание в пределах России в течение всего времени работы студенческого жюри с середины октября до начала декабря (отсутствие по месту проживания не должно превышать 7 дней);
3. принять на себя обязательства прочитать все романы из «длинного» премии «Студенческий Букер – 2009», в который войдут все романы, о которых написана хотя бы одна конкурсная работа, вошедшая в число 40 лучших (всего не более 24 романов – именно столько романов могут оказаться в «длинном списке» премии «Русский Букер»).

Все эти обязательства вы должны будете подтвердить в телефонном разговоре с сотрудником премии. Если Вы не сможете гарантировать выполнение этих условий или сами откажетесь от работы в жюри, Оргкомитет премии имеет право предложить место в студенческом жюри другому кандидату. В таком случае не выполнивший условия победитель конкурса приравнивается в правах ко всем «финалистам», то есть получает только поощрительную премию и в официальных документах не упоминается в числе победителей конкурса.

Эсхатология Гоголя

Sun, 23 Aug 2009 18:50:08 GMT

Так вот, господа, я спешу «сообщить вам принеприятные известие» смерть с нами уже случилась, и советую вам взять предосторожность, ибо она может догнать вас во всякий час и «рядом живёт где-нибудь инкогнито» (Н.В. Гоголь).
А вы боитесь смерти? Страшно ли вам представить, что смерть не впереди вас, ни где-то далеко, а позади, и уже наступает вам на пятки, подгоняет вас – и оглянуться, и остановиться страшно. Страшно ли вам?
Вот только вряд ли моё известие вас сильно обеспокоит, ведь сложно поверить в настоящее, когда всё вокруг искусственное. Искусственные грешки и сама жизнь, как сказка зачарованная в каком-то удивительном месте, из которого «хоть три года скачи ни до какого государства не доедешь» (Н.В. Гоголь). Нельзя убежать и избежать себя. Сами для себя мы безмерны и безграничны. Сами для себя создали иллюзию настоящего, которое нечто иное, как поверхностное впечатление об окружающем нас мире.
Но ведь и в сказке людишки мрут, правда, так же как мы – живые, боятся смерти. Да и живые ли мы? Быть может, мы тоже всего лишь творение какого-нибудь автора, который уже умер. Ведь «для тех, кто верит в автора, он всегда мыслится в прошлом по отношению к его книге» (Ролан Барт) мало того, многие из нас уже даже полагают, что в этого автора можно не верить. Верите ли вы в Бога? Бога мертвого, когда-то написавшего большое произведение о всех нас. И как любой автор, он вряд ли учитывал и просчитывал все грани смыслов своего творения.
И самостоятельности нашей ни на грош нет. Мы только домыслы и ожившие образы в чужом воображении. И вся наша безграничность мира начинается и заканчивается в голове у более или менее умелого читателя. Мы – фикция, книга, текст, написанный уже совсем непонятно кем, известно только, что его уже нет, что он уже давно забыт и истлел так, что и праха не осталось. Он исчез, он мёртв – наш автор.
Но с чего мы взяли, что Бог мёртв, что автор мёртв, что мёртв Гоголь? Может быть это всего лишь наше больное воображение придумало? И получается что либо никто не умирает, либо мы придумали Гоголя, автора, Бога - и они всего лишь иллюзия. Кто знает правду о Спасителе и о том, имела ли место в реальной жизни история человека с Именем Иисус? А если они и не существовали, если их не было – значит они были мертвой идеей, при жизни мертвы. И тогда смерть уподобляется хаосу – большой разверстой пасти, которая и сама ничто и внутри себя имеет только ничто.

Стоят горожане в комнате городничего – смотрят, ждут. Там она, за дверями. С ноги на ногу переминаются. Решают в полголоса кому идти первым к ней на поклон. Не ведают, что смерть не перед ними, а позади вместе со сташным жандармом-глашатаем: «Приехавший по именному повеления из петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.
Вот и всё. Гостиница-то уже пройденный этап, пусть и пройденный всего лишь шаг тому назад, а смерть возьми и протяни руку, чтобы ударить по-дружески по плечу со спины.
Застала она всех «как громом» поражённых. Чистыми без масок, не прикрытыми лишними словами. Такими, какие они есть на самом деле. Городничий в молении к Богу, в которго он не верит, поэтому и вся поза его говорит одно: «О, Господи Боже какой ты сердитый!» Жена и дочь его к нему кинулись под защиту - глупые женщины – понимают ли, что от смерти не спрятаться, не скрыться? Почтмейстер, как единственный приближенный к письменному слову вопросом встал, знаком препинания: об его руки вся почта запинается. Потерявшийся Лука Лукич без какой-либо мысли, даже лицо его в этот раз выдаёт. Земляника, наклонивший голову несколько набок, как будто к чему-то прислушивается: стучит – не стучит сердечко, слышит ли его Бог, можно ли будет, как в жизни извернуться и при смерти? А Бобчинский и Добчинский, как истинно социальные «движением рук друг к другу».
Каково им перед лицом смерти? «Страшно, просто. А отчего, и сам не знаешь». (Н.В. Гоголь)

А когда умирает автор? Когда заканчивает писать или когда в процессе написания уже знает, чем всё кончено будет? Если в первом случае всё достаточно прозрачно, то во-втором ещё можно подумать о том, зачем писать ему уже мёртвому что-либо. Он знает, что будет дальше, знает, где подчеркнуть, где сгладить, зачем роботом быть, машиной, которая вряд ли кого-либо заставляет думать, что она живая. Этакий лицемерно сентиментальный Гёте, ставящий подножку Вертеру, находящемуся на границе отчаяния, оставленной на столе открытой книгой Лессинга «Эмилия Глотти». Красивый, просчитанный жест, капля, мазок в портрете юного безумца.
Текст умереть не может, пока его кто-нибудь читает или помнит, но нужен ли нам текст, который прочитан, как детектив Дарьи Донцовой? Может быть, было бы лучше, если бы автор мучился и не мог ответа найти и нас истаскал по дорогам мысли своей, а не поставил в болото, которое было аккуратно подсушено, чтобы мы не захлебнулись, и сказал, что мы правильно стоим.
Автор умер, когда познал то, в какое болото он должен поставить читателя, и как не дать ему в нём захлебнуться.

Проблема письма актуальная, как проблема нехватки воздуза под водой для человека, только роль воды играет язык, а роль воздуха выверты новых смыслов, которые наконец-то придуманы и пытаются себя выразить. Мой автор мечется от поверхности ко дну, которго никак достать не может, сколько бы не собирал по друзьям и книгам слова, фразы, анекдоты. Черпает воду с достигаемой им глубины воду и тащит её на поверхность, только всё это та же самая вода и нет отличия её от той, что на поверхности. Она прозрачна и ускользаема, в нё нельзя войти дважды и нельзя её уничтожить. Она всё равно извернётся: лёд, пар, дождь, снег. Мы не можем существовать вне воды, вне языка, задохнёмся от переизбытка смыслов и мыслей, не обличенных в более или менее материальные формы, то есть в слово.
Все мы венные водолазы между дном бескрайнего и бездонного водоёма и бескрайним небом, которые всегда останутся вещами в себе. Заколдованны мы желанием сказать и страстью, чтобы наше сказанное поняли и ближе стали, но ведь ныряние наше цели по сути своей не имеет. И если кто-то стал ближе, то это совсем не означает, что и в последствие он будет нырять за тобой с той же скоростью и на ту же глубину всегда. Приблизились и каждый понырял в свою сторону, как две пробки, плавающие в бурлящей воде, которым абсолютно всё равно друг до друга.

Все мы прячем от себя смерть в задний карман брюк, забывая, что знание о её близости нас пугает. Маршируем весело и каждому готовы сказать: «Да, что нам смерть? Вон, в заднем кармане лежит». Но смерть ли это? Может это просто билет в дальний путь, дорога, по которой никто вернуться не хочет, чтобы снова не ждать смерти? Может быть и гоголь хотел прогуляться по ней, как по Невскому, и вернутся назад, поэтому и не хотел, чтобы его закопали? Может он долго думал о неё, а потому писал так, как будто случилось она уже.

Наконец-то!

Sat, 22 Aug 2009 12:15:15 GMT

Записала Винтаж в аудио.
Всё ищите на сайте.

Sat, 22 Aug 2009 10:03:17 GMT

Научу мизинец думать о букве Ё,
И летать по клавишам пальцы. Вслух
Говорить, что люблю и о том, что моё
Буду, зная, что мало мне рук двух.

Не тревожь, не зови и не пачкай вязь
Из растрёпанных мыслей, бегущих вглубь
Первобытных эмоций. Я оттуда взялась
И пребуду. Касайся губами губ.

Чернокожие дети в далёком Гоа
Разжигают огонь вдоль обычных дорог,
Я шепчу про себя, что наступит пора,
Когда лишних не будет строк.

***

Sat, 22 Aug 2009 09:44:44 GMT

Ты знаешь, что такое сублимация?
Плетение брильянтовых стихов.
Космическое поле. Экзальтация.
Обкладыванье трупами венков.

Ты знаешь, что такое одиночество?
Раскрытая ладонь семи ветрам.
Не угол, не страданье и не творчество,
Не сладость и не боль, но не отдам.

Ты знаешь, что такое равноправие?
Задушенное сердце в кулаке.
Верблюд усилия идущий сквозь Аравию.
Плетущийся по морю налегке.

Ты знаешь, что такое равнодушие?

Все любопытнее и любопытнее...

Tue, 30 Jun 2009 11:42:20 GMT

Я тут решила повысить свои коммерческие навыки и оправдать полученный диплом.
Теперь читаю notar и обучаюсь.

Аннотация

Fri, 29 May 2009 08:57:20 GMT

"Хочу быть сферическим конём в вакууме! Потому что он никому не нужен, ему никто не нужен, от него ничего не хотят и он ничего не хочет!" - сказала Вика. Врач внимательно на неё посмотрел и отметил:"Кажется с последним пунктом у тебя как раз всё в порядке."

Пять капель на память

Wed, 20 May 2009 17:55:02 GMT

Погода выдалась удачная. Я вернулась с работы, неспешно поужинала, почитала почту, собрала рюкзак. Муж приедет около десяти вечера, а мне в это время уже стоять на трассе. Провожая меня утром на работу, он просил дать обещание, что со мной всё будет в порядке. Дала. Он беспокоиться обо мне так, как будто это мои первые километры автостопа.

Пора ехать. Снимаю телефон и наладонник с зарядок, одеваю обувь. Чего мне хочется сегодня на трассе? В Москву мне надо к 12 часам и спокойной дороги, хорошего дальника в собеседники, чтобы душа отдохнула от пыльных городских лиц. На трассе, конечно, тоже пыли хватает, но там она другого сорта: занесенная с полей земля да размазанный дождями по кабинам песок из дальних мест. В путь.

Покупаю один жетон до станции Звездная, и спускаюсь в желудок городского транспорта. Ребристая трахея эскалатора, как кролик удава, медленно заглатывает меня. Да, уж, Много лет прошло с первой вылазки на московский тракт. Сколько мне тогда было? Семнадцать, кажется. Это произошло так стихийно.

Вот и самсоновские быки. Темно. Забыла совсем, что белые ночи уже ушли за поворот осени. Дурная привычка петербуржцев, не замечать темноты, пока она не становится по-зимнему привычной, и все они начинают жить, как кроты. Ну, что с Богом?

Кивнув светофору, я поднимаю руку. Улыбка и молчаливый призыв в попутчики хорошего человека. Когда ты стоишь на трассе первый раз ты еще не веришь в то, что кто-то тебя подберет, но со временем это становится так же естественно, как сесть в автобус. Помню только однажды, не желая возвращаться домой, я простояла на трассе 4 часа, пока не придумала, зачем и куда мне нужно ехать.

- Добрый вечер! В сторону Москвы по трассе не подкинете?

Водитель сделал приглашающий жест.

- А вы далеко?
- В Москву.
- Значит нам по пути.
- Куда тебя понесло на ночь глядя, девочка?
- В Москву, к друзьям и соратникам, - отвечаю я бодро весело.
- А чего не поездом?
- С вами же интереснее.

Водитель улыбается моей безыскусной лести и принимает её, как должное сумасбродство.
Мягкое кожаное кресло приятно поскрипывало подо мной. Мой суровый попутчик был уставшим и серьезно настроенным на долгую дорогу. Оставалось только помочь ему не уснуть и долететь до златоглавой в срок.

Я ведь, действительно, могла спать в поезде эту ночь, но я решила, что ночь поможет мне определится, и придаст уверенности перед страшным и сладостным испытанием. Я почти десять лет мечтала поступить в Литературный институт, а тут осталось только приехать к дверям и отдать документы. Та смелость, с которой были поданы на предварительный конкурс работы, уже улетучилась, и мне было страшно.

Как это было в сказках каждый герой должен доказать свою верность идее: стереть семь пар железных башмаков и съесть семь каменных хлебов. Так и я в попытке поступить устроила себе паломничество.

- Расскажи что-нибудь, - подал голос мой водитель.
- Я еду поступать в литературный институт… наконец-то… Давно мечтала…
- Поваливала экзамены?
- Нет, ни разу, - засмеялась я. – Я первый раз пробую. Просто я плыла по течению, а тут решилась за ум взяться.

Моя бесшабашная и не осмысленная жизнь, возможно и не достойна большого внимания, пусть она и насыщена была в последние годы событиями да всякого рода не типичным опытом.
Я не люблю рассказывать попутчикам длинные истории-фантазии о неизвестных им людях. Каждый же знает, что о многом человек может говорить с увлечением и только о себе с удовольствием. Правда, не каждый готов и хочет делиться.

- А давно у вас эта киска?
- Ягуар-то? – не удился вопросу мой сухощавый водитель. – Да не мой он.
- Ммм… - понимающе промычала я ему в ответ. – Перегонщик?
- Вор!
- В смысле?
- В прямом смысле. Чего не понятного? Угнал я её из салона.
- Я, конечно, зря спрашиваю, но… а что будет дальше-то?
- Да ничего не будет. Доберусь до Москвы – позвоню папе, он отзовет ментов, отосплюсь и поеду обратно.

Он так быстро проговаривает все это, как будто это очевидные вещи, которые лишь ребенок не знает. Я же пытаюсь найти оттенок иронии в его голосе, но фраза отдает уверенностью и злобой.

- Вы меня разыгрываете? – делаю последнюю попытку я.
- Нет. Просто салон папин.
- Ааа… - тяну я и чувствую, что подкрадывающаяся по затылку изморозь страха отступает.

Впрочем, откуда мне знать, простит ли его отец за такой проступок. Прокатиться в угнанном ягуаре приятно, но не очень-то безопасно. Сразу захотелось перевести тему разговора в русло приятное, далёкое от криминала: погода, настроение, дороги, дураки.

Около четырёх утра, когда мы оба уже хотели спать, тормознули у кафешки, чтобы попить кофе. Недорогой жидкий напиток из автомата немного взбодрил нас. Мой водитель, я даже не знала его имени, потому что он не хотел представляться, сказал:

- Надо вернуться.
- Куда? – не поняла я. – В машину?
- В Питер. Иначе не успею. На похороны.

Он встал и пошел к двери, я не успела его остановить, и видимо не зря осталась сидеть, потому что дверь распахнулась, и влетели два крепких парня, которые оперативно скрутили руки моего спутника назад. За ними следом вошел широкоплечий, высокий человек, совершенно седой и короткостриженый. Он молча ударил по лицу кулаком скованного двум бойцами человека. Тот не ответил, и только опустил голову.

- Сволочь! – прошипел отец.

Теперь, рассмотрев их, я поняла, что это был именно он, потому что сын был похож, хоть и был немного ниже ростом.

- Мать ещё не остыла, а ты уже удрал. Скотина неблагодарная. Я похороны отложил. Грузите его ко мне, - обратился он уже к своим подручным, которые тут же послушно потащили его вон, а хозяин ягуара крикнул сыну вслед: - Ключи отдай!

Уже спокойный он подошел к стойке и заказал у сонной официантки баночку энергетика. Сел за столик и закурил, его рука с ароматным Captain Black’ом тряслась.

Мне не было смысла оставаться здесь далее, и я, подхватив свои вещи, пошла к выходу. От крыльца в сторону затонированного Land Cruiser’а шел пунктир из капель крови, каждая на расстоянии одного моего шага друг от друга. Шагов было всего пять, а потом я свернула в сторону трассы, почти тихой в этот мертвый для дальнобойщиков час.

Хотелось запомнить всё, и думать, что эти черные точки были слёзы в пыли.