Увижу ли я тебя? Еще два дня тому назад не возможно было представить, ято я буду задаваться этим вопросом.
Косыми струями на стекле дождь. Меня раскачивает вместе с вагоном, несущимся с легкомысленной скоростью из одной столицы в другую, а я всё спрашиваю себя и спрашиваю: "Увижу ли я тебя снова?"
Два месяца пролетели так складно, так быстро, что дата разлуки, известная всем заранее, стала неожиданностью. Ты нервно перебирала в руках бумажный платочек и хлюпала носом на платформе.
- Ты знаешь... Ты знаешь, - всё повторяла через глубокую паузу ты, но продолжение фразы никак не могло сорваться с твоих уст.
И мне хотелось кричать:
- Я знаю, милая, знаю, - но я молчала и отворачивалась, чтобы прятать слёзы.
Между нами от каждого даже микродвижения рождались искры. Они были заметны уже невооружённым взглядом человеку, который видел нас впервые вдвоём. Ты порывалась меня обнять,но что-то несущественное, неважное в эту минуту останавливало тебя.
Я же не знала, что это. Знала только, что тебе это нужно может быть ещё больше моего. Мне казалось, что одного страстного желания должно быть достаточно, но видимо нашим правдам не дано было сойтись, и ты стояла на перроне, мучая себя мнимой невозможностью прикоснуться ко мне.
Окажись мы в этот момент не среди толпы спешащих, отъезжающих и приехавших, а где-нибудь в твоей комнате на мягких диванных подушках, разбросанных по полу, смотря фильм о тягучих и сладких человеческих отношениях, ты бы протянула ко мне руку, скользя ею по полу, и, как бы случайно, коснулась моего бедра.
Но на вокзале, в сутолоке и шуме, ты понуро стояла, разглядывая свои руки, которые то и дело смахивали слёзы с ресниц.
Все пассажиры спали. Я сидела опершись локтями о маленький стол, смотрела на пролетающие фонари и думала: "Увижу ли я тебя снова?" мне до сих пор не казалось ошибкой то, что я сказала тебе напоследок: "Страсть не любовь. Она умирает, если её не кормить."
Косыми струями на стекле дождь. Меня раскачивает вместе с вагоном, несущимся с легкомысленной скоростью из одной столицы в другую, а я всё спрашиваю себя и спрашиваю: "Увижу ли я тебя снова?"
Два месяца пролетели так складно, так быстро, что дата разлуки, известная всем заранее, стала неожиданностью. Ты нервно перебирала в руках бумажный платочек и хлюпала носом на платформе.
- Ты знаешь... Ты знаешь, - всё повторяла через глубокую паузу ты, но продолжение фразы никак не могло сорваться с твоих уст.
И мне хотелось кричать:
- Я знаю, милая, знаю, - но я молчала и отворачивалась, чтобы прятать слёзы.
Между нами от каждого даже микродвижения рождались искры. Они были заметны уже невооружённым взглядом человеку, который видел нас впервые вдвоём. Ты порывалась меня обнять,но что-то несущественное, неважное в эту минуту останавливало тебя.
Я же не знала, что это. Знала только, что тебе это нужно может быть ещё больше моего. Мне казалось, что одного страстного желания должно быть достаточно, но видимо нашим правдам не дано было сойтись, и ты стояла на перроне, мучая себя мнимой невозможностью прикоснуться ко мне.
Окажись мы в этот момент не среди толпы спешащих, отъезжающих и приехавших, а где-нибудь в твоей комнате на мягких диванных подушках, разбросанных по полу, смотря фильм о тягучих и сладких человеческих отношениях, ты бы протянула ко мне руку, скользя ею по полу, и, как бы случайно, коснулась моего бедра.
Но на вокзале, в сутолоке и шуме, ты понуро стояла, разглядывая свои руки, которые то и дело смахивали слёзы с ресниц.
Все пассажиры спали. Я сидела опершись локтями о маленький стол, смотрела на пролетающие фонари и думала: "Увижу ли я тебя снова?" мне до сих пор не казалось ошибкой то, что я сказала тебе напоследок: "Страсть не любовь. Она умирает, если её не кормить."
Я тут в дуэлях участвую, так что вот ещё один текст.
( Революция )
( Революция )
Текст написан для дуэли на Факультете, но туда почему-то я его не смогла опубликовать. Да и вообще в тему пришёлся он.
( Читаем 600 слов? )
( Читаем 600 слов? )
У меня тут некая разминка перед нанораймо началась. Идея этого текста существует давно, а вот предыдущее воплощение подкачало. Вторая попытка так сказать.
( Читать Первую главу )
( Читать Первую главу )
Не могу я не писать, хоть и знаю, что это лишит меня действительности.
Новый рассказик из серии "Первая тысяча слов"
( Средства на маркетинг )
Новый рассказик из серии "Первая тысяча слов"
( Средства на маркетинг )
Пока сидела на кухне и прислушивалась к сопению детей, написалась небольшая миниатюрка.
( МОЛИТВА )
( МОЛИТВА )
Время. Оно, как застывшая смола сегодня. Медленно-медленно сквозь янтарь, в котором застыло моё тело, проникает свет. Время отмеряется движением луча в этом янтаре. Крылья сложены, сомкнуты. Всеми шестью лапками я держусь за бывшую соломинку, глаза сетчатые изумлены.
Это был не дурной сон, а просто…
Когда мило летавшая, глупая девчонка терзала своим бесчувствием и не понимание – было тяжело. Невинное создание, привлекшее не только его внимание, пыталось оправдать своё равнодушие каким-то сопляком одноклассником.
Через три года, через ложь и смех, злой смех в глаза друг другу, увеличивающий ненависть до предела, было ещё тяжелее. Временами душа одинокого волка томилась зверским голодом, жаждала ласки. Интеллект не по возрасту выламывал телу кости неудачами и промахами, но спасал в минуты разочарования от жизни.
Она всё так же попадалась ему на пути, оставляя о себе странную характеристику человека, который способен на самоотверженную, бескорыстную и безумную любовь. В ответ это вызывало только физическую страсть. Не избалованный организм волка хотел её. А девочка чувствуя его желания кончиками пальцев, уголками глаз вовремя убегала, понимая женским чутьём, что после обладания он будет сам себя проклинать. Не находя взаимности, она убегала и от своей боли тоже.
Волк был непомерно честен перед собой, он с гордостью это декларировал каждому. Сказав однажды кому-то в её присутствии вслух, что девочка единственный человек, которые его понимает, он сам удивился своей честности. Она была шокирована, ведь он всегда в глаза высмеивал её рассуждения о нём, обзывал их пустыми домыслами, а в моменты благодушия просто молчал.
В который раз обжегшись о женскую фантазию, с негодованием называемую ложью, и не принимание, он пришёл к ней, чтобы погладила по голове, по шерстке, назвала котёнком и заставила мурлыкать. «Я вернулся!» - и думал, и говорил он благодаря попавшей ему под хвост вожже ревности. Девочка согрела его и молча отпустила, не поверив, хотя ей было невыносимо больно молчать. В тот день он понял, насколько она может быть сильной, и ему не потребовалось для этого её слов.
Ещё через полгода девочка тщетно пыталась заставить себя поверить ему, поверить в то, что он её любит. Так хотела… но любви в нём не было и на половину мизинца.
Это не дурной сон, а просто потерянное доверие друг к другу доверие и время, жажда ласки, физика организмов на пути к светлой любви.
Когда мило летавшая, глупая девчонка терзала своим бесчувствием и не понимание – было тяжело. Невинное создание, привлекшее не только его внимание, пыталось оправдать своё равнодушие каким-то сопляком одноклассником.
Через три года, через ложь и смех, злой смех в глаза друг другу, увеличивающий ненависть до предела, было ещё тяжелее. Временами душа одинокого волка томилась зверским голодом, жаждала ласки. Интеллект не по возрасту выламывал телу кости неудачами и промахами, но спасал в минуты разочарования от жизни.
Она всё так же попадалась ему на пути, оставляя о себе странную характеристику человека, который способен на самоотверженную, бескорыстную и безумную любовь. В ответ это вызывало только физическую страсть. Не избалованный организм волка хотел её. А девочка чувствуя его желания кончиками пальцев, уголками глаз вовремя убегала, понимая женским чутьём, что после обладания он будет сам себя проклинать. Не находя взаимности, она убегала и от своей боли тоже.
Волк был непомерно честен перед собой, он с гордостью это декларировал каждому. Сказав однажды кому-то в её присутствии вслух, что девочка единственный человек, которые его понимает, он сам удивился своей честности. Она была шокирована, ведь он всегда в глаза высмеивал её рассуждения о нём, обзывал их пустыми домыслами, а в моменты благодушия просто молчал.
В который раз обжегшись о женскую фантазию, с негодованием называемую ложью, и не принимание, он пришёл к ней, чтобы погладила по голове, по шерстке, назвала котёнком и заставила мурлыкать. «Я вернулся!» - и думал, и говорил он благодаря попавшей ему под хвост вожже ревности. Девочка согрела его и молча отпустила, не поверив, хотя ей было невыносимо больно молчать. В тот день он понял, насколько она может быть сильной, и ему не потребовалось для этого её слов.
Ещё через полгода девочка тщетно пыталась заставить себя поверить ему, поверить в то, что он её любит. Так хотела… но любви в нём не было и на половину мизинца.
Это не дурной сон, а просто потерянное доверие друг к другу доверие и время, жажда ласки, физика организмов на пути к светлой любви.
( Несудьба )
- Слушая:Beatlse
- Слушая:Client - Here And Now
Идея этого рассказа возникла в метро на станции Чеховская в Москве в тот самый вечер, когда обсуждали мои крохотные образные кружавчики. :-)
( для любопытных )
( для любопытных )
Считаю, что цикл миниатюр закончен.
Ищите его вот здесь http://zhurnal.lib.ru/d/dozhdewa_a/
Или на моем сайте ВИНТАЖ
Ищите его вот здесь http://zhurnal.lib.ru/d/dozhdewa_a/
Или на моем сайте ВИНТАЖ
Под левой лопаткой свернулся клубком еж невралгии с детский кулак. Я шепчу ветру о том, что не знаю, куда иду, а он затыкает мне рот моим шелковым шарфом.
Завтра первый день зимы, и откровенностью на откровенность ты мне скажешь, что тебе холодно засыпать одному. Я только улыбнусь в ответ обветренными губами, и закрою глаза, чтобы спрятаться от поцелуя, который ты дашь.
Нет ничего слаще, чем твоя тонкая кожа на шее за правым ухом. Двумя легкими касаниями языка я попробую её снова и, удовлетворившись достигнутым, отпряну.
Плыть по течению для меня сложнее, чем двигаться дальше. Купаясь в эмоциях, я не могу принимать решений и чувствую себя беспомощной. Как сейчас, когда иду в темноте невыпавшего снега, не зная направления, просто гуляя в условном пространстве условного города.
И, может быть, завтра ты, следя за дорогой в лобовом стекле, незаметно для самого себя признаешь, что тебе не нужна такая свобода, при которой нельзя ощущать меня всем телом каждую ночь.
Мне будет приятно, но я сделаю вид, что я ничего не заметила, и положу тебе руку чуть выше колена, чтобы не мешать тебе вести машину.
Красный. Желтый. Зеленый. Колеса зашипят гремучими шипами по асфальту. Левый поворот. Тормоз. Мой дом.
- Звони, - скажу я и выйду, за три шага доставая ключи из кармана.
Телефон будет молчать – я жить дальше и желать прижаться к тебе и уснуть.
(выложено в аудио вконтакте)
Завтра первый день зимы, и откровенностью на откровенность ты мне скажешь, что тебе холодно засыпать одному. Я только улыбнусь в ответ обветренными губами, и закрою глаза, чтобы спрятаться от поцелуя, который ты дашь.
Нет ничего слаще, чем твоя тонкая кожа на шее за правым ухом. Двумя легкими касаниями языка я попробую её снова и, удовлетворившись достигнутым, отпряну.
Плыть по течению для меня сложнее, чем двигаться дальше. Купаясь в эмоциях, я не могу принимать решений и чувствую себя беспомощной. Как сейчас, когда иду в темноте невыпавшего снега, не зная направления, просто гуляя в условном пространстве условного города.
И, может быть, завтра ты, следя за дорогой в лобовом стекле, незаметно для самого себя признаешь, что тебе не нужна такая свобода, при которой нельзя ощущать меня всем телом каждую ночь.
Мне будет приятно, но я сделаю вид, что я ничего не заметила, и положу тебе руку чуть выше колена, чтобы не мешать тебе вести машину.
Красный. Желтый. Зеленый. Колеса зашипят гремучими шипами по асфальту. Левый поворот. Тормоз. Мой дом.
- Звони, - скажу я и выйду, за три шага доставая ключи из кармана.
Телефон будет молчать – я жить дальше и желать прижаться к тебе и уснуть.
(выложено в аудио вконтакте)
- Слушая:После 11 - Ладони
