Дворец опустел. На полянке у леса
Промокли сапожки прекрасной Принцессы,
И вши одолели весёлого Пса,
И смолкли все радостные голоса.

Костёр потухал от осенних дождей,
А дни становились хмурей и серей.
Принцесса замерзла, наскучил шалаш.
Она бы сменяла его на гараж,

Но ей Трубадур запретил, и она
Наполнена гневом, волненьем полна,
Притопнув ногой на сырого кота,
Кричит: "Надоели вы мне, сволота!"

Не хочется, не можется, не делается и не спится,
И вертится душа, как металлическая спица
На кончике безвременно остывшего покоя,
И я не понимаю, где и что со мной такое.

Развенчанные звёзды опадают белым снегом.
Меня развеет по ветру заезжим Таурегом,
Оставив пять страниц последних в этой повести
Пустым листом лежать на чьей-то полупьяной совести.

***

И мне хочется знать, что дальше,
А ты щуришься, смотришь мимо.
Между нами нет даже фальши
И того, что всегда незримо.

В полдень встретимся после бойни
Чувств о собственную гордыню,
И не надо шептать: "А вспомни!"
Ничего не осталось отныне.

А ведь память предаст, не подавится,
Не затягивай шейный узел,
И помашет хвостом боль-красавица,
Ты ведь сам себе радиус сузил.

В полночь мы повторим всё заново.
День Сурка мы разделим поровну,
Но опять всё пойдёт внепланово
Данью чувству любви бесспорному.

Судьба сложила полукруг из наших тел
Вокруг дымящего на всех костра.
Пусть говорят, что каждый третий не у дел,
Но жизнь для нас так удивительно быстра.

Хороший повод избежать семейных сцен,
Хороший повод, чтоб найти руку судьбы -
Наш образ жизни, наш лесной нетленный плен,
Наш способ увернуться от беды.

Ты не уверен в себе до крайности,
Я разбита на мелкие смыслы.
Любви не прикажешь: "А ну, отпусти!"
Чтоб на руках и плечах не висла.

Не сделать - проще, расстаться - легче.
Не стройным хором друзья вздыхают.
Мне больно, слышишь? Время не лечит...
Но с чем вернуться к тебе не знаю.

Ты безумен - я бездомна,
Ты свободен - я свободна.
В каждом сердце словно домна.
Страсть без воли без ума.

Четки мыслей разбирая,
Я теряю смыслы рая.
Ты смеёшься, я играю,
Мир картонный разбирая.

Я безумна - ты бездонен,
Я рабыня - ты свободен,
Пусть жесток и обездолен.
К жизни новой не пригоден.

Руки нервно опуская,
Я смеюсь: "Да, я такая!
Я не жду конца и края
Связи с мукой разрывая".

Научу мизинец думать о букве Ё,
И летать по клавишам пальцы. Вслух
Говорить, что люблю и о том, что моё
Буду, зная, что мало мне рук двух.

Не тревожь, не зови и не пачкай вязь
Из растрёпанных мыслей, бегущих вглубь
Первобытных эмоций. Я оттуда взялась
И пребуду. Касайся губами губ.

Чернокожие дети в далёком Гоа
Разжигают огонь вдоль обычных дорог,
Я шепчу про себя, что наступит пора,
Когда лишних не будет строк.

Ты знаешь, что такое сублимация?
Плетение брильянтовых стихов.
Космическое поле. Экзальтация.
Обкладыванье трупами венков.

Ты знаешь, что такое одиночество?
Раскрытая ладонь семи ветрам.
Не угол, не страданье и не творчество,
Не сладость и не боль, но не отдам.

Ты знаешь, что такое равноправие?
Задушенное сердце в кулаке.
Верблюд усилия идущий сквозь Аравию.
Плетущийся по морю налегке.

Ты знаешь, что такое равнодушие?

Теперь я собрала всё на сайте своём.
Пока в них нет никакого порядка, они просто написаны за 2008 год.
Все вот здесь.

Текила капала на соски
Я посыпала тебя солью...
А днями плакала от тоски
Над уготованной себе ролью.
Ты мне писала емэйл словом,
А я любила тебя снова.

Казалось жизнь не пройдет мимо
Открытки песни, стихи, пиво...
И без сомненья всё будет зримо,
Как ангел мести на грани срыва.
По тонкой коже, размазав масло,
Я докажу, что совсем не опасна.

Две статуэтки покрыты пылью -
Мы здесь не жили, а виски пили.

Карибы, кубики, календари,
Коленноприклоненные девицы,
Смешные игры до зари...
Мне это будет долго сниться.

Рассказы, звёзды, карандаш,
Запачканый в чёрных чернилах,
И даже ты, похожий на мираж,
Расстаявший в объятьях милых.

Не оставляя ничего, беги,
Чтоб ненароком не остаться,
И буду я считать шаги,
Да небу сладко улыбаться.

Позабыла, как плавятся строчки
Из словесной руды в стихи,
И мечтаю о маленькой дочке,
Недарованной мне за грехи.

Разветвляя судьбу на дороги,
Не зову и не жду - пуста.
Бесполезны слова, и так строги
Неразомкнутые уста.

Немёртвыми словами тебя воспеть,
чтоб с каждой новой строчкой грудная клеть
Пустела и сочилась по капле весть
О том, что ты на свете на белом есть.

Четыре верхних ноты: до, ля, ми, соль, -
Сритмуются, споются... Они пароль
На чёрном мониторе для входа в сеть.
Смотреть на фото буду и не жалеть.

Катапультируйся с этой планеты!
На фиг ты нужен здесь?
Впрочем, там где-то
нужен не больше.
В Стокгольме и Польше
та же история:
влёт мимо кассы.
Все ещё хочешь
нести любовь в массы?
Скатится день подзатыльником ночи,
ты повторяешь:
"А в прочем, а в прочем..."

И пятизвёздочный коньяк
в его подвале разливали,
когда верлибрам плевали
поэты на трёхцветный флаг.

И плакал "Аист" на вершине
из гор бутылок, и стекали
с промокших труб из ржи и стали
ручьи на морду старой псине.

Капитулируя при свете,
в тяжёлом сумраке искали
они все неземные дали,
не зная, кто за что в ответе.

Хозяин плакал, жался в угол,
жандармов звал, но те питали
надежду, что о них вначале
напишут оду, как про кукол,

что смотрят из палаты лордов
на все возможные печали,
но пьяные не отвечали
и отворачивались гордо.

И пятизвёздочный коньяк
закончился в чумном подвале,
к утру все окна открывали
и засыпали в рот мышьяк.

Не смотри на меня - не надо,
Твоего не коснусь я взгляда,

Не притронусь к руке рукой,
Не нарушу цветной покой.

В сигаретном твоем дыму
Головы я не подниму,

Но тайком по спине стола...
Там, где куртка твоя легла.

Все эти тысячи тысяч ног
Гранит ступеней стирают в пыль.
Им дела нет, что как есть продрог
И нет желаний - потерян стиль

Им все равно, что не пьян, что трезв.
Они идут по своим делам
И знают времени есть в обрез
Но ты уверен: "Себя не сдам".

И что же делать, когда тебе
В пустых глазницах не виден мир?
Вцепившись в ляжку чумной кобель,
Докажет болью, что ты здесь жил.

Свою выпускаю душу
Из черствого гнева, плена,
И больше любви не слышу,
И падаю на колена.

Удар за ударом в сердце
Колотятся страх и чувство.
Куда же от них деться?
Забыться - это искусство.

Ты смотришь в глаза. Я плачу.
Что соль? Мне её не жалко.
Ты будешь со мной этой ночью?
Нет? Что ж... Одолжи одеялко.

Китайский фарфор и дешёвые книги
По полкам расставлены, будто нужны,
Ликёр, привезённый когда-то из Риги,
И карточка, в рамке, покойной жены.

Своё одиночество прячешь за ширмой,
Расшитой гордыней в цветочный узор.
Пьешь кофе в постели довольно обширной,
Друзьям объясняя, что все ещё хвор.

Читаешь романы про море и лето,
Забыв, что в чужой для тебя Костроме
Она проживает светла и бездетна
В мечтах, что её навестишь по весне.

Бессмертие, бесправие, тоска
По человеку в бесконечных муках.
Не спорю, что эмоция низка,
Когда душа в бессмысленных разлуках.

Оттенки боли различаю на полях
Тех книг, что не прочитаны тобою.
Во времени стремительных струях
Лежу и чувствую себя рабою.

Картинки на обоях мне друзья,
Я с ними разговаривать готова,
Но истину делить с ними нельзя,
И не промолвлю в тишине ни слова.

От брошенной на простыню руки
Рассыпан веером букет фиалок.
Сны муторны и, как герань, горьки,
Герой в них хрупок, легковесен, жалок.